В мае на международной конференции НИИРК «Россия и мир: диалоги — 2026. Новая реальность» проект «Путь Путина» прозвучал как предложение новой транспортно-коммуникационной модели для Южного Кавказа. В августе его уже обсуждают армянские и грузинские эксперты — причем каждый добавляет к исходной концепции собственный аргумент.
Проект предполагает восстановление транспортной связи России с Арменией через Абхазию и Грузию с перспективой включения маршрута в более широкую систему региональных коммуникаций и выхода к Ирану. В июле директор НИИРК, доктор экономических наук Владислав Гасумянов подробно представил концепцию в журнале «Международная жизнь», обозначив один из ее ключевых принципов: новые маршруты на Южном Кавказе должны не столько конкурировать друг с другом, сколько дополнять общую транспортную архитектуру региона.
Эту мысль развил директор Центра российских исследований Ереванского государственного университета Арам Сафарян. В интервью VERELQ он обратил внимание на политико-коммуникационный потенциал проекта. По его мнению, одной из главных проблем Южного Кавказа остается дефицит доверия, а новая транспортная взаимозависимость может создавать дополнительные основания для диалога даже при расхождении политических позиций.
Сафарян рассматривает «Путь Путина» не как изолированную инициативу, а как возможную часть более широкой сети маршрутов наряду с «Перекрестком мира», коридором «Север — Юг» и другими инфраструктурными проектами. Такой подход напрямую соотносится с исходной логикой НИИРК: важна не эксклюзивность отдельного пути, а усиление общей связанности региона.
Материал с оценками Арама Сафаряна получил продолжение на площадке информационного центра «Еркрамас», что расширило обсуждение темы в российско-армянском информационном поле.
Другой взгляд представил доктор экономических наук, профессор Татул Манасерян. В интервью EADaily он разделил тему на политическую, геополитическую и экономическую составляющие и отметил, что сама постановка вопроса о российском транспортном проекте для Южного Кавказа своевременна.
Манасерян особо выделил принцип взаимодополняемости маршрутов и подчеркнул, что появление альтернативной российской инициативы соответствует новой конфигурации региональных процессов. По его оценке, проект заслуживает более широкого профессионального и общественного обсуждения, а армянскому экспертному сообществу важно предметно анализировать, что он может дать Армении, России и соседним государствам.
Еще один ракурс предложил доктор экономических наук Ашот Тавадян. Он рассматривает восстановление абхазского участка железной дороги как потенциальную часть более широкого коридора «Север — Юг» и обращает внимание на возможные преимущества для Армении.
По его оценке, железнодорожное сообщение с Россией и возможное подключение Ирана способны усилить транзитную роль Армении и расширить ее участие в региональной торговле. Тавадян также предлагает рассматривать вопрос не только в политической, но и в экономической логике, через конкретные стимулы и взаимную заинтересованность участников.
27 августа экономическая аргументация Ашота Тавадяна получила продолжение уже на площадке EADaily. Таким образом, тема, заявленная на конференции НИИРК, за несколько месяцев прошла путь от экспертного предложения до самостоятельной дискуссии в армянской и российской медиасреде.
К обсуждению подключились и грузинские авторы, что особенно важно, поскольку именно Грузия является ключевым звеном предлагаемого маршрута.
В материале «Грузинформ» проект рассматривается через призму возможных интересов Тбилиси и прагматичного подхода к транзиту. Сам факт появления такой дискуссии в грузинском информационном пространстве показывает, что вопрос восстановления маршрута через Абхазию рассматривается уже не только с позиции интересов России или Армении, но и с точки зрения того, какие экономические и транспортные возможности он может открыть для самой Грузии.
Еще более определенно эту мысль развивает грузинский публицист Валерий Кварацхелия в издании «Грузия и мир». Он рассматривает проект как возможность соединить на Южном Кавказе направления Восток — Запад и Север — Юг и усилить транзитную роль Грузии. По его оценке, значение маршрута выходит за рамки грузооборота: пересечение экономических интересов разных стран способно создавать дополнительные условия для взаимозависимости и регионального взаимодействия. Автор прямо называет инициативу, представленную на конференции «Россия и мир: диалоги — 2026», актуальной и связывает ее с более широким использованием транспортного потенциала Южного Кавказа.
Показательно, что разные эксперты приходят к проекту с разных сторон. Сафарян говорит о доверии и региональной связанности, Манасерян — о геополитической и экономической своевременности инициативы, Тавадян — о транзитных возможностях и конкретной выгоде для Армении. Грузинские публикации добавляют еще один важный ракурс — потенциальную роль самого Тбилиси и возможность усиления его значения как транспортного узла Южного Кавказа.
Эти оценки не дублируют исходную концепцию, а развивают ее. И именно в этом заключается главный результат: идея, представленная профессором Владиславом Гасумяновым на конференции НИИРК, получила самостоятельное продолжение и начала обсуждаться как один из возможных сценариев развития транспортной и коммуникационной архитектуры Южного Кавказа.
Для НИИРК это принципиально важный формат экспертной работы. Институт не ограничивается фиксацией происходящих процессов, а выносит в профессиональное поле идеи, которые затем получают развитие в оценках специалистов разных профилей и стран.
В случае «Пути Путина» такая дискуссия уже вышла за рамки вопроса о конкретной железной дороге. Сегодня речь идет о более широкой теме, как транспортная связанность может одновременно работать на экономику, региональное взаимодействие и формирование новых коммуникаций на Южном Кавказе.






































































