Социальные настроения и потенциальные источники протестных настроений в Центральной Азии
Таисия Мармонтова
к.и.н., профессор Института дипломатии Академии государственного управления при Президенте Республики Казахстан, эксперт НИИРК

ПУБЛИКАЦИЯ
Социальная ситуация в Центральной Азии сегодня может оцениваться как нестабильная, существуют выраженные триггеры социального недовольства. Причем стоит отметить, что на социальные настроения жителей региона отрицательное влияние оказали пандемия и последовавший за ней экономический спад, осложнившейся геополитической нестабильностью. При оценке проблемы стоит учитывать то, что индикаторами социальных настроений выступают экономические, политические, а также духовные процессы.

Безусловно, в глобальном плане пандемия коронавируса внесла коренные изменения в привычный ход жизни. Изменениям подверглись и модели поведения, и ценностные ориентиры, и образ жизни. Есть взаимосвязь между эффективностью государственного управления и социальным самочувствием. В основе управленческого решения лежит рациональный выбор, когда пытаются просчитать все риски для социума и экономики. Дефицит ресурсов привел к тому, что власти приходилось постоянно преодолевать риски своеобразных «ножниц», действуя на понижения градуса социального недовольства и минимизируя убытки, связанные с общей экономической рецессией, которую запустили коронавирусные ограничения [1].

Социальное самочувствие граждан Казахстана

Казахстан имеет высокий уровень потенциала человеческих ресурсов. Взрыв социального недовольства, связанный с изменением цен на сжиженный газ, в Мангыстау в первые дни января 2022 года, переросший в беспорядки по всей стране, стал ярким маркером проблем, связанных с социальным благополучием граждан. Республика Казахстан в настоящее время пытается извлечь уроки из печального опыта январских событий.

Социологи общественного фонда «Стратегия» в начале 2021 года опубликовали итоги опроса, по результатам которого уровень социальных настроений в республике серьезно снизился. Эксперты фонда считают, что по такому показателю, как уровень удовлетворенности населения жизнью, ситуация эквивалентна кризису 2009 года: доля тех, кого не устраивает уровень своей жизни составляла порядка трети опрошенных (по 35%) [2]. Блиц опрос, проведенный на сайте фонда показал: 47,1% участников уверены в том, что через год (2023 г) они и их близкие будут жить значительно хуже, чем сейчас [2].

Четко видно, что уровень социального оптимизма граждан Казахстана снижается, и причин для этого достаточно много. К самым явным можно отнести необходимость выровнять экономические потери, связанные с пандемией коронавируса, но сделать это практически невозможно ввиду общей неблагоприятной экономической и геополитической конъюнктуры [3].

Президент Республики Казахстан, К-Ж. К. Токаев вскоре после событий «горячего января» в Обращении указал на то, что причины социальных потрясений, с которыми столкнулся Казахстан, следует искать в неэффективном распределении социальных благ [4]. Есть данные международных экспертов, которые подсчитали, что у 162 человек сосредоточена порядка 50% национального благосостояния, при этом 50% населения страны имеют доходы на уровне прожиточного минимума. Данные цифры весьма красноречиво демонстрирует высокую степень диспропорций. По среднему уровню заработной платы столица практически в 2,5 раза опережает западные регионы, хотя в них, к примеру, добывается большая часть энергоносителей. Также на долю западных регионов приходится основной объем экспорта, который и пополняет бюджет республики. Налицо противоречие между амбициозными планами и жестко лимитированным уровнем доходов. Причиной обнищания населения стали плохо контролируемый рост цен, инфляция, растущая безработица. Сейчас становится понятно, что власть увидела свои недочеты и активно занялась сглаживанием региональных диспропорций и формированием полноправных, активных, самоуправляемых регионов. Так, были созданы три новых области. Данный шаг позволяет оптимизировать процесс государственного управления, а местные исполнительные органы в итоге получают больше возможностей для социальных проектов и инициатив, направленных на улучшение ситуации.

Для Казахстана (где, согласно предварительным итогам переписи 2021г., средний возраст граждан составляет 31,94 года) вопрос качественного образования можно считать стратегическим для сохранения мира и стабильности.[5]. Здесь стоит обратить внимание на определенные проблемы: в международном рейтинге «Индекс качества системы образования» Казахстан занял 62-е место из 93 по качеству образования в мире. Отрицательно на уровень знаний повлияло дистанционное образование, которое ввели на время ограничений, связанных с коронавирусом [6]. Проблема здесь еще и в том, что те, кто недополучил знания по объективным причинам, в будущем недополучит доход. В исследовании Э. Ханушека и Л. Вусмана указывается, что так или иначе период дистанционного обучения приведет к потере дохода, и ухудшению качества жизни будущих выпускников [7].

Опыт январских событий показал: необходим пересмотр социальной политики, чтобы создать условия для роста социального оптимизма. Глава Государства в своем выступлении на расширенном заседании правительства 8 февраля 2022 года обратил внимание на ряд острых социальных проблем, оказывающих отрицательное влияние на социальные настроения, в частности монополизм в секторе строительства, завышенные размеры утилизационного сбора [8].

Важным маркером стабильной социальной ситуации является развитое гражданское общество, об этом также говорится в наборе поручений и инициатив К-К. Токаев, озвученных во время Послания народу Казахстана 16 марта 2022 года. Стоит обратить внимание на то, что основой социального прогресса, по мнению президента, является осознанное и конструктивное партнерство между государством и обществом. Реализовать данное партнерство предполагается через такой инструмент достижения общественного консенсуса, как «Ұлттық құрылтай» (Национальный курултай) [4].

В целом, в плане насыщения потребления Казахстан достиг ощутимых успехов. Только столкнувшись с трудностями можно постепенно прийти к пониманию первичности производства. И только диверсификация экономики поможет сгладить сформировавшиеся диспропорции, которые отрицательно влияют на уровень социальных настроений [9]. В настоящее время идет активный процесс перестройки управленческих процессов, о результатах которых говорить пока достаточно рано. Однако необходимо проводить регулярный мониторинг социальных настроений, который позволит видеть, какой в общественном мнении будет отклик на предпринимаемые меры государства.

Социальная динамика узбекского общества

Республика Узбекистан в плане оценки социальных настроений чуть более сложный объект для анализа. На территории Узбекистана проживает 34,4 млн. человек [10]. В 2020‒2021 годах количество семей, получающих пособия за счет государственного бюджета, выросла вдвое, их доля достигла почти 15%. Понимая важность работы по сокращению уровня бедности, в стране с динамично растущим населением, власти Узбекистана принимают Стратегию, согласно которой до конца 2026 года уровень бедности будет сокращен в два раза.

Для того, чтобы оценить необходимость государственной поддержки, был введен оценочный критерий — минимальные потребительские расходы по состоянию на начало 2022 года в 498 тысяч сумов на человека в месяц (примерно 44 доллара США) [11]. Стратегической целью Узбекистана ставится создание основы для вхождения в верхнюю группу стран со средним уровнем дохода к 2030 году. Для этого предполагается легализовать занятость 2,5 млн неформально работающих граждан, что даст им возможность полностью использовать социальные льготы и гарантии, предоставляемые государством. Узбекистан планирует на половину сократить безработицу среди женщин, обучив за счет государства более 700 тысяч безработных женщин. Власть предполагает, что количество людей с ограниченными возможностями, занятых на предприятиях и производстве, увеличится в три раза. Также планируется принять Социальный кодекс. [12].

При этом узбекское общество демонстрирует аналогичную Казахстану ситуацию, связанную с системными изменениями в социальной структуре. Важной доминантой здесь стали идеи успеха, карьеры, развитие бизнеса. Такие фундаментальные ценности, как работа, семья, продолжение рода меняют свое наполнение, смещая аспекты их восприятия. Если несколько десятилетий назад сама по себе интересная работа являлась ценностью для многих, то в настоящее время происходит усиление мотивации на заработок, на возможность продвижения по карьерной лестнице. Произошло усиление значимости не просто факта наличия работы, но и дохода, который она дает, тех социальных лифтов и привилегий, которые добавляются по мере карьерного роста.

Так, по результатам социологических исследований, которые проводит центр «Ижтимоий фикр», 86,6 % опрошенных указывают на то, что изменения, которые происходят в Узбекистане влияют на систему ценностей граждан, особенно молодежи. Согласно результатам исследований, проведенных названным центром в период с 2017 по 2020 год, на 8,2% (с 78,4 до 86,6%) выросло число респондентов, указавших на динамику изменения приоритетов и жизненных установок граждан Узбекистана.

Аналогично ситуации в соседнем Казахстане изучение социальных настроений показало рост, у молодого поколения меркантильности, потребительского отношений к жизни, ориентированности на материальные ценности, иждивенчество и пр. Причем мерой противодействия данной тенденции видится необходимость формировать положительные ценностные ориентиры при участии семьи, общества и государства [13].

Что касается кризиса пандемии, то по состоянию на первый квартал 2021 года экономика Узбекистана вышла из пике и смогла настроиться на траекторию экономического роста, улучшив при этом ряд своих структурных позиций.

Узбекистан впервые был включен в международный рейтинг «Лучшие страны», где государства оцениваются по ряду критериев, среди которых вопросы социальной справедливости, расового равенства, политики в отношении климатических изменений и другим. Узбекистан по этим критериям занял 73-е место из 78 стран.

При этом оценивая социальные настроения, в контексте январских событий в Казахстане стоит заметить, что в целом есть определенный риск того, что неблагоприятная экономическая конъюнктура приведет к выраженному социальному недовольству. Поводы практически аналогичны тем, которые вывели на улицы жителей западного региона Казахстана: недостаточная эффективность государственных программ, слабо работающие социальные лифты, недостаточные социальные гарантии и пр. Важно не просто признать наличие проблем, но и начать решать их на деле [14].

Протестная активность в странах региона и ее влияние на стабильность обществ Центральной Азии

Пандемия коронавируса стала триггером для роста бедности в Кыргызстане, небольшой по меркам региона стране. Всемирный банк в марте 2021 года опубликовал прогноз, согласно которому уровень бедности может составить в Кыргызстане 35%. Неофициальные данные говорят о том, что практически четверть населения вынуждена уезжать в трудовую миграцию за границу. Основную массу трудовых мигрантов составляют молодые люди в возрасте до 30 лет. Оценивая уровень социальных настроений в Кыргызстане, стоит указать, что политически эта страна отличается от своих центральноазиатских соседей. Кыргызстан — парламентская республика, уровень политической и гражданской активности у него выше, чем у соседей. Отрицательно на социальных настроениях сказывается высокий уровень коррупции [15].

Вопросы, которые побуждают граждан республик Центральной Азии выражать свое недовольство работой государственных органов, сегодня связаны с последствиями пандемии, экономикой и социальным обеспечением. И с высокой степенью вероятности этот круг будет расширяться.

Если в Казахстане недовольство граждан вызывали преемственность власти и призывы к реформе, в Туркменистане — обеспокоенность по поводу нехватки продовольствия.

Протестная активность в Таджикистане носит специфический характер и сводится часто к инспирированным центральными властями выступлениям против тех, кто потенциально может поддержать оппозицию. В Узбекистане взрывы социального недовольства происходят из-за поставок газа или вопросов сноса домов.

Спровоцированные пандемией экономические проблемы могут усугубить антикитайские настроения в регионе, принимая во внимания опасения по поводу высокой закредитованности стран Центральной Азии со стороны КНР. Кыргызстан и Таджикистан обращались к центральным властям КНР, чтобы ослабить долговое бремя.

Заключение

Таким образом, делая вывод об оценке уровня социальных настроений, стоит заметить, что есть тенденция к ухудшению, но она не критична, и прогнозировать масштабные проявления социального недовольства сложно. При этом стоит указать на то, что регион находится под воздействием целого ряда экономических и политических сил, которые, похоже, будут задавать тон в ближайшие годы. Протестные настроения в регионе присутствуют, причем причины их достаточно различны. К общим проблемам стоит отнести: неблагоприятную экономическую конъюнктуру, невысокую эффективность социальных гарантий. Однако, если в случае с Кыргызстаном или Таджикистаном нужно при оценке социальных настроений принимать во внимание религиозный фактор, то в случае с Казахстаном на первое место выходят выраженные региональные дисбалансы.
Источники:

  1. Амребаев А. Карантин, социальное дистанцирование и национальные традиции. URL: https://inbusiness.kz/ru/author_news/karantin-socialnoe-distancirovanie-i-nacionalnye-tradicii (дата обращения 21.04.2022)
  2. ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия». URL: https://www.ofstrategy.kz/ru/publications. (дата обращения 21.04.2022)
  3. В Казахстане значительно ухудшились социальные настроения. URL:https://eadaily.com/ru/news/2021/03/03/v-kazahstane-znachitelno-uhudshilis-socialnye-nastroeniya (дата обращения 21.04.2022)
  4. Уроки «трагического января»: единство общества – гарантия независимости. Выступление Главы государства К.К. Токаева на заседании Мажилиса Парламента Республики Казахстан. https://www.akorda.kz/ru/vystuplenie-glavy-gosudarstva-kk-tokaeva-na-zasedanii-mazhilisa-parlamenta-respubliki-kazahstan-1104414 (дата обращения 20.04.2022)
  5. Назван средний возраст населения Казахстана. URL: https://mgorod.kz/nitem/nazvan-srednij-vozrast-naseleniya-kazaxstana/ (дата обращения 20.04.2022)
  6. Сабеков С. Более 30 вузов и колледжей закроют в Казахстане URL: https://www.inform.kz/ru/bolee-30-vuzov-i-kolledzhey-zakroyut-v-kazahstane_a3924479?fbclid=IwAR0bISg3PoUy40OUB_S7USVgmbns419edh5oTRhDz2uqjj9jtE8RpI73K8s (дата обращения 19.04.2022)
  7. Hanushek Eric A., Woessmann Ludger.The Economic Impacts of Learning Losses. September 2020. URL: https://www.oecd.org/education/The-economic-impacts-of-coronavirus-covid-19-learning-losses.pdf. (дата обращения 20.04.2022)
  8. Выступление Главы государства на расширенном заседании Правительства от 8 февраля 2022 г. URL: https://www.akorda.kz/ru/addresses/addresses_of_president/poslanie-prezidenta-respubliki-kazahstan-nnazarbaeva-narodu-kazahstana-5-oktyabrya-2018-g (дата обращения 24.04.2022
  9. Тулегенова М., Темербулатова Ж. Социально-экономический переход: предпосылки, перемены, ожидания. URL: https://dknews.kz/ru/eksklyuziv-dk/215558-socialno-ekonomicheskiy-perehod-predposylki-peremeny (дата обращения 22.04.2022)
  10. Население Узбекистана. URL: https://countrymeters.info/ru/Uzbekistan#:~:te%20xt=В%202022%20году%20численность%20населения,и%20составит%20557%20911%20человек (дата обращения 23.04.2022)
  11. Черта бедности обновлена в Узбекистане. URL: https://www.gazeta.uz/ru/2022/01/09/mpr/ (дата обращения 23.04.2022)
  12. Узбекистан намерен снизить бедность вдвое до конца 2026 года — Джамшид Кучкаров. URL: https://www.gazeta.uz/ru/2022/01/28/poverty/
  13. Материалы сайта «Янги Ўзбекистон» (Правда Востока).https://yuz.uz/ru/news/izuchenie-obestvennogo-mneniya---trebovanie-vremeni-i-jiznennaya-neobxodimost (дата обращения 23.04.2022)
  14. Хамроев оценил настроения в Узбекистане после погромов в Казахстане. URL: https://centralasia.news/13437-hamroev-ocenil-nastroenija-v-uzbekistane-posle-pogromov-v-kazahstane.html. (дата обращения 23.04.2022)
  15. Кыргызстан: хрупкая демократия в Центральной Азии. URL: https://www.dw.com/ru/kyrgyzstan-hrupkaja-demokratija-v-centralnoj-azii/a-59705004. (дата обращения 23.04.2022)