Аннотация. В статье анализируются процессы региональной интеграции на евразийском пространстве с акцентом на Центральную Азию. Автор рассматривает эволюцию интеграционных процессов с 1990‑х гг. до настоящего времени, выявляя объективные и субъективные причины первоначальной фрагментации региона, а также факторы, способствовавшие возобновлению многостороннего сотрудничества в 2010–2020 гг. Особое внимание уделяется механизму Консультативных встреч глав государств Центральной Азии как ключевому протоинтеграционному формату. Отмечается двойственное влияние внерегиональных держав, которые одновременно способствуют решению экономических задач и препятствуют углублению внутрирегиональной интеграции. Делается вывод о том, что Центральная Азия, обособляясь от постсоветского пространства, сохраняет отдельные черты его субкомплекса, а форсированная интеграция, предполагающая растворение национальных государств, представляется контрпродуктивной.
Развитие региональных интеграционных процессов является одной из отличительных черт современности. Региональная интеграция выступает одновременно следствием глобализации и ответом на ее вызовы. В условиях трансформации мирового порядка, ускорившейся в начале 2020‑х гг., интеграционным процессам стали присущи разнонаправленность, взаимопереплетение, мозаичность, несовпадение контуров военно-политической и экономической интеграции. Особенно отчетливо данные характеристики проявляются на евразийском пространстве, где сформировалась высокая концентрация интеграционных, протоинтеграционных и квазиинтеграционных форматов.
Центральноазиатский регион, с одной стороны, находится на стыке интеграционных процессов в рамках ЕАЭС, ОДКБ, СНГ, ШОС, Организации тюркских государств и других многосторонних форматов, а с другой стороны, формирует собственные протоинтеграционные структуры в рамках механизма Консультативных встреч глав государств региона. Одновременно Центральная Азия является одним из основных регионов реализации китайской инициативы «Один пояс — один путь». В этой связи особую актуальность приобретает изучение предпосылок, процессов и перспектив сопряжения евразийской и центральноазиатской интеграции.
Оценивая причины доминирования центробежных процессов начального этапа регионализации Евразии, следует исходить не столько из реальной экономической и политической ситуации на постсоветском пространстве, сколько из воспринимаемых и субъективно интерпретируемых факторов. В условиях отсутствия гражданских институтов процесс принятия политических решений носил элитарный характер. Решения зачастую принимались узким кругом лиц, а стремление новых государств к укреплению собственной государственности и поиску выхода из кризиса сопровождалось желанием избавиться от ощущения периферийности и обрести самостоятельную роль в мировых делах.
Совокупность объективных и субъективных причин привела к тому, что государства Центральной Азии стали ориентироваться на развитие внешних связей преимущественно за пределами Евразии. Такая ориентация стимулировалась не только экономическими интересами, но и географической близостью, а также историко-культурными связями.
Несмотря на центробежные тенденции, сохранялись предпосылки для поддержания целостности постсоветской подсистемы международных отношений. Не произошло распада исторической общности, а Россия сохранила роль одного из полюсов постсоветской системы. Возникшие локальные интеграционные группировки сохранили свое региональное лицо, оставаясь субкомплексами евразийской подсистемы.
Анализ процессов первой половины 1990‑х годов показывает, что многие решения, принимаемые на высшем уровне, носили декларативный характер. Позиции политических элит и реальные потребности экономического взаимодействия постепенно расходились. Этот период характеризовался институционализацией намерений регионального воссоединения: были созданы ЦАС, ЦАЭС, Центральноазиатское экономическое сообщество. Однако принятые программы и соглашения во многом оказались столь же декларативными, как и механизмы СНГ. В регионе сохранялись проблемы взаимных неплатежей, хронического дефицита товаров и капиталов, а также территориальные, конфессионально-этнические и водные противоречия.
Геополитическое и экономическое присутствие крупных внерегиональных держав, с одной стороны, способствовало решению ряда экономических проблем центральноазиатских государств, а с другой стороны, как правило, не содействовало их интеграции. Ориентация на внешние центры силы стимулировала процессы фрагментации и создавала условия для структурных изменений в постсоветской подсистеме международных отношений.
Первоначальные попытки внутрирегиональной интеграции оказались малорезультативными. Однако автономизация центральноазиатской подсистемы в 2010‑е гг., сопровождавшаяся укреплением суверенитета и внешнеполитической субъектности государств региона, стала предпосылкой возобновления комплексного многостороннего сотрудничества.
Смена власти в Узбекистане в 2016 г. положила начало масштабным социально-экономическим преобразованиям. Курс Шавката Мирзиёева на открытость, привлечение иностранных инвестиций и улучшение отношений с соседями придал дополнительный импульс региональным процессам. В 2017 г. была выдвинута инициатива создания формата Консультативных встреч глав государств Центральной Азии.
Первая встреча состоялась в Астане в марте 2018 г., вторая – в Ташкенте в 2019 г., третья – в Туркменбаши в августе 2021 г. Четвертая Консультативная встреча, прошедшая в Чолпон-Ате в июле 2022 г., состоялась уже в новой международно-политической обстановке. Военная конфронтация вокруг Украины, санкционное давление на Россию и транзит власти в Казахстане усилили стимулы к выработке государствами Центральной Азии общих позиций.
Встреча в Чолпон-Ате фактически стала платформой для продвижения Казахстаном и Узбекистаном программы внутрирегиональной интеграции. По итогам встречи Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан подписали Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве в целях развития Центральной Азии в XXI в.
В 2023 г. состоялись первый Межпарламентский форум государств Центральной Азии и первая пятисторонняя встреча министров транспорта. В Душанбе прошла пятая Консультативная встреча глав государств региона, по итогам которой было принято решение о создании постоянно действующего органа – Совета национальных координаторов по делам Консультативных встреч.
9 августа 2024 г. в Астане состоялась шестая Консультативная встреча глав государств Центральной Азии. По ее итогам были приняты Совместное заявление глав государств Центральной Азии, Концепция развития региональной кооперации «Центральная Азия — 2040», Дорожная карта по развитию регионального сотрудничества на 2025–2027 гг., План промышленной кооперации, Меморандум о взаимопонимании по развитию транспортно-логистических центров, а также ряд документов в сфере транспорта и энергетики.
Активизация механизма Консультативных встреч в 2022–2024 гг. свидетельствует о формировании протоинтеграционной повестки и соответствующих институтов. Вместе с тем геополитическое присутствие великих держав продолжает оказывать двойственное воздействие на процессы регионализации. С одной стороны, оно способствует решению отдельных экономических задач, а с другой – препятствует углублению внутрирегиональной интеграции.
Представляется, что интеграционная политика в Центральной Азии не должна форсироваться в направлении растворения национального государства в региональной общности. Практика показывает, что подобные процессы болезненно воспринимаются политическими и экономическими элитами. Сохранение национальных государств как субъектов международных отношений остается одним из основных факторов стабильности региональной системы.
Таким образом, Центральная Азия, являясь формирующейся автономной региональной подсистемой международных отношений, уже во многом обособилась от постсоветского пространства, однако продолжает сохранять ряд свойств субкомплекса постсоветской подсистемы международных отношений.
